Лист венериной мухоловки захлопывается вокруг насекомого со скоростью десятой доли секунды. Как можно себе представить постепенное образование этой способности в результате эволюции?



Светлячок. Как эта способность могла образоваться постепенно в результате эволюции?



Рыба-брызгун сбивает насекомое струёй воды. Как эта способность могла развиваться постепенно? Какие стимулы могли ею двигать в стадии «переходной формы»?



Глаз стрекозы.

Происхождение большинства гомологичных (сходных) органов разных животных и человека из разных зародышевых клеток, при участии разного генетического материала.

Количество мутаций, накопленных живыми организмами, указывающее на возраст не более нескольких тысяч лет.

Неизбежно дегенеративный характер мутаций. Неспособность мутации породить новую информацию. Ктому же, способность естественного отбора только отсеивать генетическую информацию, но не прибавлять её. Из чего следует принципиальная невозможность перехода микроэволюции (которая является лишь естественной формой селекции (отбора), адаптации, разделения исходного генотипа на популяции) в макроэволюцию.

Существование мономорфных генов, кодирующих жизненно важные признаки вида, одинаковых у всех особей одного вида, не подлежащих вариациям, изменение которых летально для организма, которые делают непреодолимой границу между сотворёнными родами и делают невозможным переход микроэволюции (естественной селекции) в макроэволюцию.

Малое количество гелия (продукта радиоактивного распада урана и тория) в атмосфере, указывающее на возраст, не превышающий 10 тыс. или нескольких десятков тыс. лет. Что, ктому же, показывает полную несостоятельность радиоактивных методов датировки (из которых эволюционисты выводят возрастные оценки в миллионы лет, при том, что вся система не может быть намного старше 10 тыс. лет).

Рост содержания углерода-14 в атмосфере (неустановившееся равновесие), указывающее по рассчётам на начало процесса не ранее 8 тыс. лет назад. Что, ктому же, показывает несостоятельность либо некорректность применения метода датировки по углероду-14 (из которой эволюционисты выводят возрастные оценки в сотни тыс. лет, при том, что вся система «часов» углерода-14 упирается в момент «запуска» ок. 8 тыс. лет назад).

Скорость накопления на поверхности земли воды в результате извержений и из космоса, указывающая на её отсутствие на земле в предполагаемую теорией эволюции «эпоху рыб».

Недостаточное для теории эволюции количество метеоритов и метеоритной пыли на земле и космической пыли на луне, указывающее на период в тысячи, а не миллионы лет.

Присутствие в солнечной системе космической пыли, которая должна была быть выметена за 2,5 млн. лет.

Наличие на луне сейсмической активности (горячего ядра) и магнитного поля.

Наличие в лунных камнях неустойчивых изотопов (уран-236, торий-230) с периодом полного распада не более 50 тыс. лет.

Существование комет. Которым для полного испарения требуется от 10 тыс. до 1 млн. лет.

Кольца Сатурна, а также Урана, Юпитера и Нептуна, которым для разрушения метеоритами достаточно 20 тыс. лет.

Скорость уменьшения магнитного поля земли, указывающая на период существования земли не более 10 тыс. лет.

Уменьшение солнца на 0,1% за столетие, указывающее на невозможные условия для жизни на земле уже 50 тыс. лет назад, когда океаны кипели бы, а 25 млн. лет назад оно касалось бы земли.

Уменьшение скорости вращения земли на 1 сек. в год, которая миллиарды лет назад должна была иметь форму диска в результате центробежной силы, либо сейчас быть неподвижной.

Удаление луны от земли (лунная рецессия) на 4 см в год, которая 20-30 тыс. лет назад упала бы на землю.

Быстрая скорость вращения спиральных галактик и сферических скоплений звёзд, при которой они не могли бы сохранить свою форму за время, предполагаемое теорией эволюции.



И множество других фактов, свидетельствующих не просто об отсутствии эволюции, но о её невозможности; о возрасте земли и вселенной, соответствующем библейской хронологии; о быстром (потопном) образовании геологических слоёв и ископаемых останков; об отсутствии выдуманных эволюционистами миллионов и миллиардов лет бытия мира.

«СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ»

Правда – в том, что теория эволюции уже давно опровергнута огромным количеством эмпирических данных. И просто непонятно, как можно игнорировать такое количество фактов, свидетельствующих о точности библейского повествования? Как «православные эволюционисты» могут держаться за эту, нет, не умирающую, а уже разлагающуюся, теорию, которая именно с научной стороны уже давно обанкротилась!

Впрочем, надо думать, не все сторонники теистического эволюционизма являются убеждёнными апологетами этого учения. Вероятно, некоторые поддались влиянию светского образования и до сих пор не могут освободить свой ум от последствий эволюционистской пропаганды. Не могут поверить, что вся эта массивная иллюстрированная убедительно представленная наукообразная парадигма, к которой мы привыкли со школьной скамьи, является фантазией, фикцией, декорацией, не имеет опоры на факты. Здесь имеет место неосведомлённость. Таким я бы посоветовал просто ознакомиться с работами учёных-креационистов, в которых собрано достаточное количество фактических свидетельств, которые камня на камне не оставляют от теории эволюции [2], часть из которых кратко приведены в этой статье.

Но есть активные коллаборационисты, которые, вместо того, чтобы радоваться фактам, буквально подтверждающим свидетельства Писания, клеймят само стремление выявления таких фактов. Вместо того, чтобы воспользоваться этим оружием против безбожного учения, они, щадя авторитет безбожной «официальной науки», предпочитают компромисс с ним, а критикуют сам научный креационизм. Дело в том, что когда человек уже решился на компромисс, для него ненавистна сама возможность победы. Поэтому теистические эволюционисты активно ругают научный креационизм, который, ясное дело, является обличением не только самой теории эволюции, но и тех, кто пошёл на компромисс с ней. В частности, есть упрёки по содержанию, по происхождению, по отношению к «официальной науке» и к науке как таковой. По ходу статьи будет показана несостоятельность и неправомерность обвинений по каждому из этих пунктов.

Что касается содержания, привычным тоном для эволюционистов стали упрёки научного креационизма в «научной несостоятельности». Однако, я бы посоветовал во всех таких случаях обращать внимание на конкретные факты, на которые ссылается каждое такое обвинение. Это бывает указание на несколько локальных неточностей в работах учёных-креационистов. Или на факты, которые вначале как бы подтверждают теорию эволюции, но по мере детального изучения подробностей открывают несостоятельность эволюционистских интерпретаций (например: формация Грин Ривер в штате Вайоминг с многочисленными слоями, содержащая полистратные окаменелости рыб и вулканический туф, опровергающие первоначальную трактовку эволюционистов о якобы «сезонном» происхождении этих слоёв; «медленная» скорость роста кораллов, которая считалась таковой до недавних наблюдений и т. д.). Зачастую это апелляция к уже опровергнутым и устаревшим «доказательствам» эволюции, которые до сих пор наполняют эволюционистские издания и сайты (и учебники!). А бывает, что это только общие слова, абстрактное обвинение в «ненаучности», «штамп», вообще без каких-либо конкретных оснований.

Если сопоставить эти упрёки (и, главное, – их основания) с огромным количеством данных, опровергающих теорию эволюции, то становится очевидным подлинное основание таких упрёков, – не факты, а тупая апелляция к авторитету «официальной науки», нежелание расстаться с привычной парадигмой.

Т. о., оказывается, что «православные эволюционисты» не держатся за теорию эволюции. Нет, они её держат, не дают её рассыпаться в прах, пытаются реанимировать труп. Труп наукообразной оболочки идеологии, которая враждовала и враждует на Церковь. Это называется «стокгольмский синдром». Пиетет к уже побеждённому врагу (в данном случае врагу Божию!). Внутренняя неспособность к свободе и победе. Обмен победы на компромисс. Так было с Ахавом, царём Израильским, который пощадил Венадада, царя Сирийского, которого Господь предал в его руки, посадил его в свою колесницу и заключил договор с ним (3 Цар. 20, 31-43). Так было с поколением израильтян, выведенных из Египта, которые, уже будучи внешне свободными, в своих сердцах оставались рабами. Это и есть то состояние рабства духа, которое в иных случаях проявляется как «стокгольмский синдром», – верность врагу, тирану, насильнику, даже после его крушения. Что противоестественно, есть следствие греховной повреждённости, разворота сознания.

Но дело в том, что этот разворот сознания очевиден у «православных эволюционистов», которые «пренебрегают водами Силоама, текущими тихо, и восхищаются Рецином и сыном Ремалииным» (Ис. 8, 6), – упрекают послушный Библии научный креационизм за его «протестантское» происхождение (ввиду несостоятельности критических доводов по содержанию), при этом в упор не замечают бревна в своём глазу, – сами принимают сторону явно безбожного учения, враждебного Писанию. Разве основатели теории эволюции (Дарвин, Шарден, Гексли и др.) были православными людьми? Или к ним у православных меньше претензий, чем к протестантам? Или, может, последователи теории эволюции, например атеисты и коммунисты, «православным» эволюционистам ближе по духу, чем протестанты? Если нет, то как минимум налицо двойной стандарт.

При этом, обвинение в «протестантском» происхождении вообще абсурдно, мимо цели. На него уже есть ответ Спасителя: «Не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас» (Лк. 9, 50). Ведь понятно, что протестантское вероисповедание учёных-креационистов и основателей этого научного направления в данном случае не играет роли, поскольку в креационной науке нас интересует не догматическая, а естественнонаучная сторона вопроса. И солидарность на поле палеонтологических, геологических, биологических и др. открытий вовсе не означает нашу солидарность с протестантскими учёными в области догматики. И вот эти именно естественнонаучные данные научного креационизма прекрасно согласуются со святоотеческим пониманием Писания, независимо от протестантского исповедания учёных.

Чего не скажешь об эволюционизме, в котором именно «научная» сторона вопроса противоречит не только фактам, но и православной догматике. Даже вне зависимости от совсем не православного исповедания его основателей, которого в упор не замечают «православные эволюционисты».

ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ НЕПРАВДА

Итак, теистические эволюционисты неправы не только фактически (относительно реальности). Они неправы в принципе.

Упомянутый «стокгольмский синдром» – это проявление принципиальной неправды, которое следует за фактической неправдой, существует с учётом её объективной очевидности, есть проявление субъективной неспособности её признать и преодолеть. Но есть более глобальная, исходная принципиальная неправда теистического эволюционизма, которая является таковой вне зависимости от фактической стороны вопроса, предшествует фактической неправде, является её источником и идёт параллельно с ней. Это доверие человеческому опыту больше, чем свидетельству Бога. И как следствие, – отдание приоритета науке, пиетет перед наукой, отказ богословию в праве критичного отношения к науке, уступка науке неподобающего ей места.

Место науки

Стоит пояснить. Мы не отвергаем науку в принципе, как возможность познания тварного мира на основании эмпирических данных (при этом, в отличие от эволюционистов, не отождествляем науку как таковую, как принципиальную возможность познания, с «официальной наукой», принятой научным сообществом на тот или иной момент). Ведь, тварный мир, который нас окружает и который изучает наука, есть тот самый, который сотворил Бог, в котором действует Бог и о котором свидетельствует Слово Божие. Т. о., мы не принимаем ложную посылку, будто у религии и науки разные области компетенции, которые не пересекаются. Это ложь. Область компетенции одна – реальный мир. Значит, мы с самого начала исходим из того, что реальность именно такова, как о ней свидетельствует Слово Божие. Следовательно, мы ожидаем в тварном мире видеть подтверждения свидетельства Слова Божия. И мы их видим. «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1, 20). В этом и есть суть научного креационизма. Который есть ни что иное как поиск и нахождение очевидных подтверждений библейского свидетельства.

Но мы, радуясь видимым подтверждениям веры, естественно желая их, опираемся не на них, а только и исключительно на само Слово Божие, независимо от «очевидного» на данный момент. Поскольку реальные данные не всегда бывают очевидны (в силу ограниченности человеческого опыта и познания); и напротив, «очевидность» не всегда означает подлинные факты (поскольку гипотезы и интерпретации фактов часто выдаются за сами факты, как оно и есть в «официальной науке» и образовательной системе).

Но дело даже не в фактической ненадёжности опыта, а в принципиальном приоритете веры над опытом, без чего вера, которая по сути своей есть «уверенность в невидимом» (Евр. 11, 1), теряет ценность. Поскольку «блаженны невидевшие и уверовавшие» (Ин. 20, 29).

Итак, мы не опытом, а именно «верою познаём, что веки устроены словом Божиим, так что из невидимого произошло видимое» (Евр. 11, 3). Следовательно, отвергаем приоритет науки, независимо от её фактической верности, и утверждаем приоритет Слова Божия. Соответственно, православное отношение к науке построено на аксиоме: реальные данные в верной интерпретации всегда подтверждают Писание. Если же мы видим данные, которые повидимому противоречат Писанию, значит, перед нами неверная интерпретация данных. Если возникает противоречие между наукой и Писанием, значит, ошибка в науке, в её интерпретации фактов. Она должна корректировать свои позиции относительно Писания. Только тогда она будет верна, т. е. соответствовать реальности. Т. о., мы отличаем подлинную науку, т. е. реальные данные в верной интерпретации, которая в принципе не может противоречить Писанию, от современной «официальной науки», которая отвергла руководство Слова Божия, в результате чего пошла по ложному пути, стала лженаукой, стала фактически неверна. Подлинная наука всегда подчинена Слову Божию, она есть служанка богословия. Кто верит, что Слово Божие выражает реальность, тот не может мыслить иначе.

Так вот, теистические эволюционисты, сообразуясь с миром сим, отвергли приоритет Слова Божия и уступили его науке. Поставили понимание Писания в зависимость от выводов науки. Согласились с миром в том, будто наука является критерием и мерой истины. Фактически, подвергли Слово Божие суду науки. И в этом – принципиальная неправда, вне зависимости от фактической верности науки. По сути, это идолопоклонство перед наукой.

Миф о «научности»

Платой за эту уступку приоритета науке стала марка «научности», которой теистические эволюционисты отличили (в своих глазах) свой взгляд. Но и в этом они обманулись. Дело в том, что соглашаясь с неправдой, человек не только уходит от правды, но и в контексте самой этой неправды бывает обманут. Диавол расплачивается фальшивками.

Так происходит и с теистическими эволюционистами, которые, волочась за «последним словом науки», не понимают, что наука никогда не скажет своего «последнего слова», поскольку «ни одно их учение не осталось твердым и непоколебимым; потому что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее. Посему нам нет и нужды обличать их учения; их самих достаточно друг для друга к собственному низложению» (Свт. Василий Великий: «Беседы на Шестоднев», 1). В «научном мире» так и происходит, – то и дело одна разновидность теории эволюции сменяет другую. Притом, что ни одна из них не согласуется с реальными фактами. Компромисс с любой научной теорией – это деловой договор с банкротом. Наука – это не дерево, а трава, которая обладает не постоянным стволом, а недолговечным, изменчивым стеблем. Теистические эволюционисты заручаются поддержкой вовсе не науки как таковой, как представляют, нет, а «официальной науки», т. е. парадигмы, которая принята в официальном научном сообществе на данный момент. Т. е. они смешивают понятия.

Дело в том, что пиетет к науке как таковой, отдание ей приоритета перед Словом Божиим, лишает науку проверки Писанием, ставит её в позицию «истины в последней инстанции». Следствием чего является некритичное к ней отношение в конкретных её проявлениях, т. е. неоправданное доверие, некритичное отношение к «официальной науке», принятой на данный момент, наделение её статусом «науки вообще». Соответственно, это приводит к неразличению понятий науки как таковой, как принципиальной возможности познания тварного мира на основании эмпирических данных, и «официальной науки», т. е. парадигмы, принятой научным сообществом на тот или иной момент. Это неразличение понятий, отождествление общего принципа с частным его проявлением, свойственное эволюционистам, уже показывает ошибочность их отношения к науке.

Кстати, обвинение научного креационизма в «антинаучности» за недоверие к «официальной науке» основано именно на этом смешении понятий. Оно так же несправедливо, как упрёк в адрес, например, строителя, который, не доверяя гнилым ступенькам казённой лестницы, принёс собственную лестницу.

Но главный подвох для тех, кто опирается на науку и претендует на «научность» своего мировоззрения, даже не в изменчивости её стебля, а в отсутствии у неё собственного корня. Дело в том, что не бывает «чистой» науки. Как омела, которая паразитирует на дубе, питаясь от него, так наука неизбежно коренится в идеологии. Если эволюционисты и вообще представители научного сообщества утверждают, что следуют «чистой науке», они обманывают себя и других. Любая интерпретация фактов, что и составляет поле науки, основана на некоей аксиоме. Не бывает просто «научного» мировоззрения. Претензии на «научное» мировоззрение – это обман и самообман. В основании любого мировоззрения всегда лежит аксиома, идеологическая предпосылка. А аксиома – это уже не «научно», поскольку бездоказательно. (Т. о., пресловутый сциентизм оказывается мифом.)

И у современной «официальной науки» в основание тоже заложена аксиома. Это вера в автономность мира, без действия Бога. Т. о., современная «официальная наука» не является «чистой наукой», на статус которой претендует. Как неверная жена, уходящая от мужа, претендует на статус «самостоятельной женщины»; а на самом деле просто находит (или ищет) себе другого покровителя и становится прелюбодейкой. Так и «официальная наука», отвергшая руководство Слова Божия, вовсе не самостоятельна и не «научна» в своих основаниях, но является блудной сожительницей идеологии атеизма.

И получается, что, упрекая научный креационизм в «ненаучности» (принципиальной «ненаучности», в отличие от фактической «научной несостоятельности», о чём уже сказано) за то, что он интерпретацию фактов базирует на фундаменте библейского свидетельства, эволюционисты не видят бревна в своём глазу, – того, что они тоже базируются на идеологическом фундаменте, тоже на аксиоме, только безбожной. Т. о., даже независимо от фактов, а в принципе, теория эволюции «научна» нисколько не более креационизма.

Кстати, «православные» эволюционисты не замечают, что тоже основываются на этом самом фундаменте безбожия. Поскольку теистический эволюционизм не самостоятелен – это гибрид, производное от эволюционизма атеистического. Ведь только в контексте атеизма хотя бы понятна востребованность теории эволюции, как попытки объяснить существование мира без Бога. В контексте же веры в Бога непонятен и нелеп пиетет перед теорией, «научность» которой всё-равно упирается в аксиому, что лишает теорию эволюции статуса «чистой науки». Тогда зачем Христианину нужна эта наукообразная гипотеза, которая противоречит Писанию?

Пафос веры

Так вот, на этот жалкий компромисс «православный эволюционист» идёт, как видится, по следующим причинам. Либо при недостатке информации, когда правда скрывается или извращается, не имеет решимости пренебречь «очевидным» и опереться только на веру Писанию. Верит «официальной науке» больше, чем Писанию.

А в ином случае именно хочет верить «официальной науке» больше, чем Писанию. Не решается противоречить системе даже тогда, когда очевидность даёт основания для этого.

Либо потому, что тяготится «юродством» проповеди (1 Кор. 1, 18-25), не решается пренебречь признанием мира, порабощённого сциентизму, стыдится перед миром прямого смысла слов Господа. Хочет быть «современным» и «своим» для мудрости мира сего. Вопреки предупреждению Слова Божия: «кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4, 4). С другой стороны, не понимая, что такая полуправда всё-равно не сделает его «своим» для людей, которые полностью отвергают Истину. Как Господь и предупреждал, что соль, потерявшая силу, «уже ни к чему негодна» (Мф. 5, 13).

Такой человек недооценивает Бога. Который не таков, чтобы дать постыдиться тому, кто Ему буквально поверил. Если Бог сказал о шести днях Творения, значит, именно это Он и имел ввиду. Когда на Последнем Суде станет очевидной несостоятельность сциентизма и всё так и окажется, как Бог сказал, – просто, прямо и буквально, тогда постыдятся именно те, которым не хватило доверия словам Отца. И это потеря. Такой человек теряет уникальную возможность пафоса веры, возможность верить Своему Творцу вопреки «очевидному», вопреки всему, не считаясь ни с чем, «не сообразуясь с веком сим» (Рим. 12, 2), пренебречь всеми авторитетами ради авторитета Слова Божия. Такая возможность в вечности уже никогда не повторится. Она даётся один раз, – пока человек живёт на этой земле.

Возможно, пиетет перед идолом науки, рабство сциентизму, – это самая горькая неправда «православного» эволюционизма.

АТАВИЗМ АТЕИСТИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Есть и объективная причина, которая поспособствовала внедрению этого заблуждения в ограду Церкви. Это сокрытие правды и недостаток информации в советский период, когда работы учёных-креационистов были недоступны; зато иллюстрированная наукообразная ложь, наполнявшая (и до сих пор наполняющая) учебники и «научную» литературу казалась весьма убедительной.

В такой ситуации, когда «очевидность» как будто не подтверждает истину, Христианин должен пренебречь «очевидным», несмотря на «очевидное» верить только Слову Божию. И, надо сказать, такой выбор вознаграждается, – раньше или позже Господь убирает с пути человека камни сомнения. Зачастую это происходит просто через открытие информации, ранее недоступной (что и подтверждает современная ситуация). От человека в такой ситуации требуется дождаться этого, перетерпеть период сомнения, не считаясь с «очевидным».

Я могу это сказать и по своему опыту веры. Когда, ещё в школьном возрасте, верил вопреки «очевидному», вопреки тому, чему учили школьные учебники, иллюстрированная ложь которых мне тогда действительно казалась научно убедительной и вызывала сомнения. Однако, я ставил приоритет веры над «очевидными» доводами разума. И Господь не посрамил на этом пути. Именно доводы разума (основанные на картинках и текстах учебников) оказались ошибочными. Когда информация по научному креационизму стала доступной, я увидел гнилые основы того, что много лет было для меня мучительным поводом к сомнениям. Хотя, должен признаться, одно время ненадолго воспринял идею теистического эволюционизма по книге прот. Стефана Ляшевского «Библия и наука» (это первая книга против атеистического эволюционизма, с которой я познакомился), не осознав до конца неправды и догматические следствия этого учения. (Правда, именно эволюционные интерпретации в этой книге меня и смутили.) Но ненадолго. Это недоразумение быстро разбилось о работы учёных-креационистов и православных богословов. Однако, я рад, что подобная книжка с такой полуправдой или недоправдой не попалась мне в школьном возрасте, и не помешала просто верить вопреки «очевидному».

Так вот, человек, который в ситуации тотального засилья «научной» лжи не решался пренебречь «очевидным» и опереться только на веру, минуя терпение искал преждевременных «объяснений», пытался совместить свидетельство Писания с «очевидным» на данный момент, т. о. ставил веру в зависимость от тех несовершенных, неполных и ложных сведений, которыми обладал на тот момент. Поскольку компромисс неизбежно предполагает уступку с обеих сторон, некоторую взаимную зависимость сторон. Плодом таких попыток поставить веру в зависимость от современных (т. е. доступных на данный момент) знаний и явилась эта химера, этот уродливый гибрид, называемый теистическим эволюционизмом.

Сегодняшняя проблема таких «мичуринцев» от богословия в том, что, имея багаж светского атеистического образования, собственные наработки и опыт проповеди в ситуации недостатка информации по данному вопросу, они теперь, когда такая информация стала доступна, не имеют решимости и смирения расстаться с этим устаревшим и ущербным багажом знаний и накопленным опытом, признать ошибочность своих знаний и опыта по данному вопросу, продолжают оперировать души людей испорченным инструментом. Потратив какую-то часть своей жизни на изучение теории эволюции и различных наук сквозь призму этой теории, такие богачи от науки (Мф. 19, 23-24) не решаются оставить этот груз заблуждений за порогом Церкви, пытаются непременно встроить этот атавизм своего атеистического образования в православную систему мировоззрения. Как испорченное печенье, которое несут на канун, потому что жалко выбрасывать. Такие люди собственный опыт и собственный багаж знаний оценили дороже истины. И дороже отношения других людей к истине.

Неприглядность ситуации усугубляется тем, что апологет эволюционного «прочтения» вредит не только себе. И вот что стоит внимания. Мы, православные, сторонники прямого и буквального понимания свидетельства Писания о Творении, признаём теистический эволюционизм ересью. Отсюда понятно, что мы не можем молчать, когда это лжеучение занимает позиции в Церкви. Но ведь у самих теистических эволюционистов, даже при несогласии с креационистами, нет никаких оснований для обвинения их в ереси или отступлении от Предания. На чём тогда основана такая активная полемика и настойчивая проповедь своего «прочтения» с их стороны? Почему они стараются непременно навязать эволюционное «прочтение», если это всего лишь «альтернативное понимание»? Не потому ли, что само наличие бескомпромиссной правды является невыносимым обличением для того, кто довольствуется полумерой?! Когда человек сам не хочет дотянуться до правды, он хочет, чтобы и другие довольствовались полуправдой. Этот мотив обозначается одним словом: зависть.

«МИССИОНЕРСКОЕ» ОПРАВДАНИЕ

Итак, причины мы рассмотрели. Но кто когда признаёт причины своего заблуждения? Только тот, кто покаялся в своём заблуждении. Вне покаяния, пребывая в заблуждении, человек вместо причины обычно выдвигает повод. В данном случае привычным оправданием представляют «миссионерское удобство». В частности, тактическое «удобство», – стремление сделать истину более удобной для восприятия слушателя или читателя. И «удобство» стратегическое, – стремление говорить на одном языке с обществом для его воцерковления. И то, и другое – неоправданно.

Сразу уточню. Если «миссионерское удобство» является для миссионера действительно причиной эволюционного «прочтения», а не поводом для его оправдания, т. е. если он использует эволюционное «прочтение» именно ради миссионерской цели, сам в него не веря, значит он сознательно лжёт. Такая методическая раздвоенность, «ложь во спасение», заточка вероучения под слушателя недопустима. Т. о. мы покупаем путь ценой цели. Продаём половину царства, чтобы обеспечить более комфортный путь к нему. Соглашаясь на ложь как средство для возвещения истины, уже невозможно возвестить истину, поскольку малейшая ложь – это уже отход от истины. Автор лжи – диавол, это он «не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8, 44). Нельзя пытаться истину приспособить к сердцам и рассудкам. Это сердца и рассудки должны подчиниться истине. Таким путём можно лишь изменить истине; но никаким путём невозможно изменить истину. Принятие истины должно быть чётким выбором, а не торгом со скидками. Миссионерская цель не оправдывает ложь.

Но при любой мотивации самого миссионера, будь то причина или повод, и стратегия, и тактика, основанные на эволюционном «прочтении», неоправданны.

Если говорить о стратегии, то человеческая стратегия, в частности попытка воцерковить научное сообщество, либо вообще общество, мыслящее в категориях, предложенных «официальной наукой», заведомо ошибочна. Наша задача – воцерковление не общества, и не какого-либо сообщества, а конкретных людей. Попытка привести к истине научное сообщество, как и любое сообщество мира сего, – заведомо бесплодна. Это попытка договориться с котом, чтобы он не метил «свою» территорию; он на это не согласится, потому что такова его природа. Так и любое сообщество, отличное от Православной Церкви, т. е. любое сообщество мира сего, обладает и учением, идеологией, отличными от Православия. Т. е. заведомо несёт в себе элемент лжи. Следовательно, оставаясь самим собой, в принципе не может быть воцерковлено. Попытки такого «воцерковления» оборачиваются глумлением над Церковью. Как это видно на примере театра, лояльность к которому породила такой абсурдный феномен как «православные актёры» (не хватало ещё «православных прос